В некоторых новых федеральных землях риск стать
жертвой преступления во много раз превышает средний по Германии. Этот
факт ставится некоторыми политиками во главу предвыборной борьбы.
Не записывать восточных немцев огульно в преступники, но и не
замалчивать проблему влияния социалистической системы на уровень
криминогенности, провести беспристрастное изучение данной проблемы
призвал несколько дней назад ученых и политиков криминолог Кристиан
Пфайффер (Christian Pfeiffer). Его идея явилась реакцией на трагическую
историю в Бранденбурге, где 39-летняя женщина была уличена в убийстве
девяти собственных детей, и на скандальное заявление министра
внутренних дел земли Йорга Шенбома (Joerg Schoenbohm), который объявил
насильственную пролетаризацию населения в ГДР первопричиной склонности
жителей германского востока к насилию (см. «РГ/РБ» № 32).
Шенбом, как известно, уже извинился перед обиженными гэдээровцами. Был
неправ, мое поведение недостойно чести офицера – что-то в этом духе, в
интересах родной ХДС. Да теперь его указания на социалистическую
диктатуру как залог криминального мировоззрения кажутся почти
безобидными перед лицом сентенции Штойбера (Stoiber) о «телятах,
выбирающих для себя мясников» и сетований на то, что «не во всей
Германии народ так умен, как в Баварии». Зато исследование – пусть даже
предварительное – уже подоспело и, похоже, готово цифрами подкрепить
идею гордого баварца о недопустимости того, чтобы будущее Германии
зависело от электората новых федеральных земель. Оказывается, гласит
блицанализ Федерального уголовного розыска (ВКА), в Бранденбурге,
Саксонии-Анхальт и Мекленбурге-Передней Померании уровень преступности
превышает среднегерманский во много раз.
10,1% всех зарегистрированных в 2003 году правонарушений приходится на
эти три земли, население которых – всего 8,3% от общего числа жителей
страны. И это, считает Пфайффер, особенно показательно с учетом малой
квоты иностранцев (2,3% при 8,9% в целом по ФРГ), потому что ведь
именно на долю сограждан ненемецкого происхождения приходится четверть
всех криминальных случаев. Мекленбург лидирует по уличной преступности,
Саксония-Анхальт – по грабежам, Бранденбург – по поджогам и подделке
документов.
Криминализация востока Германии (в смысле навешивания ярлыков),
конечно, куда более значима для сжатой во времени, а потому предельно
интенсивной предвыборной борьбы, чем скандальные публикации уважаемых
пока еще журналов на тему «как русские мешают жить немцам». Не всякий
потенциальный избиратель ХДС/ХСС быстро и без дополнительной подсказки
свяжет «наезды» на россиян с разницей внешнеполитического аспекта
программ Меркель и Шредера. Зато идея «злобного осси» близка и понятна
без особых комментариев. Безработные осведомители Штази, сильно пьющие
детоубийцы – им ли решать судьбу страны? – возопит западный бюргер и
задумается: а чего это все ополчились на Штойбера? Хоть и баварец, но,
может, дело говорит? Проголосую-ка я...
Чтоб ты жил в эпоху перемен – желали врагу древние. Чтоб ты жил в эпоху
выборов, сказали бы мудрецы современные – а этот злой рок преследует
нынешнюю Германию, не давая ей оправиться от очередной смены власти на
земельном уровне до того, как готова она грянуть на федеральном.
Главное – для разогрева, наверное, – вовремя вбросить на газетные
страницы пару цифр. Типа таких, как число совершенных в трех означенных
землях тяжких преступлений в течение одного только 2003 года – 662 685.
Или таких, как суммы, потраченные на «возрождение востока» – 95 млрд.
евро на конец 2004 года и еще 156 млрд., израсходовать которые
запланировано к 2019 году. И только мелким шрифтом, а порой и между
строк, можно прочесть о том, что в некоторых районах «благополучной»
Рурской области безработица превышает восточный уровень, что от
социальной помощи жители Бремена и Гамбурга зависимы втрое чаще, чем их
ровесники-бранденбуржцы. Что на одного западного учителя приходится в
полтора, а то и в два раза больше школьников, чем на восточного. Что,
наконец, по количеству умышленных убийств в криминальной статистике
земель лидирует преуспевающий Гессен, а по секс-преступлениям в
отношении детей – бюргерский, традиционный, христианский
Рейнланд-Пфальц.
Когда-то на вопрос о любимой стране (он неизменно присутствовал в
школьных и студенческих анкетах) я без колебаний отвечала: ГДР. Детской
мечты на карте мира меня лишила новейшая история, и я на нее за это не
в обиде. Сегодня меня пытаются убедить в том, что эта страна и те, кому
довелось родиться в ней, насквозь преступны. К сожалению, не только
меня – а весь германский электорат.
Елена ОБОДОВСКАЯ
http://www.rg-rb.de
